Голубые березы - Авафка
  • Голубые березы


    Голубые березы — сказка из сборника «Закройщик сказок» Марты Козмин. Эта сказка в которой бабушка рассказывает своей внучке необычную историю о том, как ее отблагодарила лесная фея за добрый поступок.


    Жили-были на свете муж с женой и детей у них полон дом. Оно бы и ничего, как-нибудь перебились бы, не будь поблизости большой беспокойный холм. Неизвестно, как, почему, а только этот холм постоянно напирал на их дом. Люди соберут ребятишек, весь свой скарб — и чуть подальше переберутся. Но долго ли коротко ли, холм опять с места стронется и на них напирает. Мужик посердится, побесится, потом за работу возьмется и снова в душе покой. А жена на глазах сохнет, мрачнеет, ее, видать, еще и ребятишки измучили.

    Как-то вечером, когда ребятишки уснули, мужик и сказал с досадой:

    — Я вот про твою мать думаю. В чем секрет? Она ведь как мир стара, а на душе до сих пор светло, как от солнышка.

    — Она весь век безбедно жила, вот и весь секрет, — с обидой ответила жена.

    А их старшая дочь не спала и разговор этот слышала. Ей очень хотелось быть такой же, как бабушка, у которой на душе светло, как от солнышка, и она решила наутро сбегать к ней и узнать, в чем секрет. Бабушка была женой сторожа, а теперь жила в одиночестве в деревянном домике, на опушке березовой рощи, и разводила пчел.

    — Милая внученька, — удивилась бабушка, — что это ты одна пришла, без сестер и без братьев?

    — Я хочу, чтобы ты мне открыла секрет, — прошептала девочка и рассказала, что слышала накануне вечером.

    Бабушка выслушала ее с улыбкой, пирожком угостила.

    — Пойдем, по лесу походим, поговорим. Видишь ли, внученька, люди бывают разные. Одним все время вроде как кто-то душу веселит. Вот так и со мной: трава мне душу веселила, ручей, лес. Но человеческая жизнь не бывает без печалей и горестей. Твоя мать не помнит, а ведь до того, как она родилась, я троих сыновей потеряла и однажды у нас все хозяйство дотла сгорело. А теперь, оставшись без старика, я по нему тоскую. Но твой отец верно подумал: есть тут секрет.

    — Скажи мне, бабушка, — попросила девочка.

    — Попытаюсь. Давным-давно, когда У меня еще первенец умер, я, себя не помня от горя, в лес забрела. Вокруг птицы примолкли, листья не шелестели, ручей не журчал. Только мой плач под березами слышно. Бреду я сама не зная куда и забрела в далекую дубраву. И вижу косулю, всю в золотистых пятнах. Стоит она, ногой в капкан угодила. Мне жалко стало ее, я ей ногу из капкана высвободила — и что бы ты думала? Косуля вмиг обернулась девицей с золотистыми распущен­ными косами. «Я лесная фея, — говорит. — И за то, что ты меня спасла, я тебе добром отплачу. Каждый раз, когда ты в дубраву придешь горе выплакать, из слез твоих будет расти по березке с голубыми стволами и листьями, а когда домой воротишься, на душе твоей будет светло»- С той поры много воды утекло. Может, в тот горестный час мне всего-то почудилось, что косуля превратилась в лесную фею. Может, настоящие-то страдания и в самом деле обходили меня…

    Бабушка смолкла и лицо ее осветилось тихим покоем.

    Идут внучка с бабушкой молча и дошли до мест, где раньше девочка никогда не бывала. Перед ними в ложбине призрачно шелестела листвой роща голубых берез.