Лиса и медведь – Авафка
  • Лиса и медведь

     

    Описание находится в разработке.

     

     

     

     

     

     

     

     


     

    Жила-была кума-Лиса… Надоело Лисе на старости самой о себе помышлять, вот и пришла она к Медведю и стала проситься в жилички:

    – Впусти меня, Михаил Потапыч, я лиса старая, ученая, места займу немного, не объем и не обопью.

    Медведь, долго не думав, согласился. Перешла Лиса на житье к Медведю и стала осматривать да обнюхивать, где что у него лежит. Мишенька жил с запасом, сам досыта наедался и Лисоньку хорошо кормил. Вот заприметила она в сенцах на полочке кадочку с медом, а Лиса, что Медведь, любит сладко поесть; лежит она ночью да и думает, как бы ей уйти да медку полизать; лежит, хвостиком постукивает да Медведя спрашивает:

    – Мишенька, никак, кто-то к нам стучится?

    Прислушался Медведь.

    – И то, – говорит, – стучат.

    – Это, знать, за мной, за старой лекаркой, пришли.

    – Ну что ж, – сказал Медведь, – иди.

    – Ох, куманек, что-то не хочется вставать!

    – Ну, ну, ступай, – понукал Мишка, – я и дверей за тобой не стану запирать.

    Лиса заохала, слезла с печи, а как за дверь вышла, откуда и прыть взялась! Вскарабкалась на полку и ну починать кадочку; ела, ела, всю верхушку съела, досыта наелась; закрыла кадочку ветошкой, прикрыла кружком, заложила камешком, все прибрала, как у Медведя было, и воротилась в избу как ни в чем не бывало.

    Медведь ее спрашивает:

    – Что, кума, далеко ль ходила?

    – Близехонько, куманек; звали соседки, ребенок у них захворал.

    – Что же, полегчало?

    – Полегчало.

    – А как зовут ребенка?

    – Верхушечкой, куманек.

    – Не слыхал такого имени, – сказал Медведь.

    – И-и, куманек, мало ли чудных имен на свете живет!

    Медведь уснул, и Лиса уснула.

    Понравился Лисе медок, вот и на другую ночку лежит, хвостом об лавку постукивает:

    – Мишенька, никак опять кто-то к нам стучится?

    Прислушался Медведь и говорит:

    – И то кума, стучат!

    – Это, знать, за мной пришли!

    – Ну что же, кумушка, иди, – сказал Медведь.

    – Ох, куманек, что-то не хочется вставать, старые косточки ломать!

    – Ну, ну, ступай, – понукал Медведь, – я и дверей за тобой не стану запирать.

    Лиса заохала, слезая с печи, поплелась к дверям, а как за дверь вышла, откуда и прыть взялась! Вскарабкалась на полку, добралась до меду, ела, ела, всю середку съела; наевшись досыта, закрыла кадочку тряпочкой, прикрыла кружком, заложила камешком, все, как надо, убрала и вернулась в избу.

    А Медведь ее спрашивает:

    – Далеко ль, кума, ходила?

    – Близехонько, куманек. Соседи звали, у них ребенок захворал.

    – Что ж, полегчало?

    – Полегчало.

    – А как зовут ребенка?

    – Серёдочкой, куманек.

    – Не слыхал такого имени, – сказал Медведь.

    – И-и, куманек, мало ли чудных имен на свете живет! – отвечала Лиса.

    С тем оба и заснули.

    Понравился Лисе медок; вот и на третью ночь лежит, хвостиком постукивает да сама Медведя спрашивает:

    – Мишенька, никак, опять к нам кто-то стучится? Послушал Медведь и говорит:

    – И то, кума, стучат.

    – Это, знать, за мной пришли.

    – Что же, кума, иди, коли зовут, – сказал Медведь.

    – Ох, куманек, что-то не хочется вставать, старые косточки ломать! Сам видишь – ни одной ночки соснуть не дают!

    – Ну, ну, вставай, – понукал Медведь, – я и дверей за тобой не стану запирать.

    Лиса заохала, закряхтела, слезла с печи и поплелась к дверям, а как за дверь вышла, откуда и прыть взялась! Вскарабкалась на полку и принялась за кадочку; ела, ела, все последки съела; наевшись досыта, закрыла кадочку тряпочкой, прикрыла кружком, пригнела камешком и все, как надо быть, убрала. Вернувшись в избу, она залезла на печь и свернулась калачиком.

    А Медведь стал Лису спрашивать:

    – Далеко ль, кума, ходила?

    – Близехонько, куманек. Звали соседи ребенка полечить.

    – Что ж, полегчало?

    – Полегчало.

    – А как зовут ребенка?

    – Последышком, куманек, Последышком, Потапович!

    – Не слыхал такого имени, – сказал Медведь.

    – И-и, куманек, мало ли чудных имен на свете живет! Медведь заснул, и Лиса уснула.

    Вдолге ли, вкоротке ли, захотелось опять Лисе меду – ведь Лиса сластена, – вот и прикинулась она больной: кахи да кахи, покою не дает Медведю, всю ночь прокашляла.

    – Кумушка, – говорит Медведь, – хоть бы чем ни на есть полечилась.

    – Ох, куманек, есть у меня снадобьеце, только бы медку в него подбавить, и всё как есть рукой сымет.

    Встал Мишка с полатей и вышел в сени, снял кадку – ан кадка пуста!

    – Куда девался мед? – заревел Медведь. – Кума, это твоих рук дело!

    Лиса так закашлялась, что и ответа не дала.

    – Кума, кто съел мед?

    – Какой мед?

    – Да мой, что в кадочке был!

    – Коли твой был, так, значит, ты и съел, – отвечала Лиса.

    – Нет, – сказал Медведь, – я его не ел, всё про случай берег; это, значит; ты, кума, сшалила?

    – Ах ты, обидчик этакий! Зазвал меня, бедную сироту, к себе да и хочешь со свету сжить! Нет, друг, не на такую напал! Я, лиса, мигом виноватого узнаю, разведаю, кто мед съел.

    Вот Медведь обрадовался и говорит:

    – Пожалуйста, кумушка, разведай!

    – Ну что ж, ляжем против солнца – у кого мед из живота вытопится, тот его и съел.

    Вот легли, солнышко их пригрело. Медведь захрапел, а Лисонька – скорее домой: соскребла последний медок из кадки, вымазала им Медведя, а сама, умыв лапки, ну Мишеньку будить.

    – Вставай, вора нашла! Я вора нашла! – кричит в ухо Медведю Лиса.

    – Где? – заревел Мишка.

    – Да вот где, – сказала Лиса и показала Мишке, что у него все брюхо в меду.

    Мишка сел, протер глаза, провел лапой по животу – лапа так и льнет, а Лиса его корит:

    – Вот видишь, Михайло Потапович, солнышко-то мед из тебя вытопило! Вперед, куманек, своей вины на другого не сваливай!

    Сказав это, Лиска махнула хвостом, только Медведь и видел ее.